Хлебный зверек (Анна Жигалова)

- Я сегодня видел сон. В церкви с высокими потолками (вытянутые-вытянутые, представляешь?) двое беленьких дитёнков танцевали под California Dreaming в оригинальной трактовке «Мам и Пап». Было много людей в длинных цветных платьях и много длинных столов с белыми скатертями и пустыми белыми тарелками поверх. Дитёнки сначала танцевали размеренно и плавно, а потом увлеклись, стали толкаться, задевать столы, и в конце-концов расколошматили всю посуду. Посуда бьётся, ведь, к счастью (По мне – так к убыткам, - еле слышно пробурчал барный человек, прозванный то ли за склизкость, то ли за любовь к Италии Лазанчиком)? Как думаешь, может, сон к свадьбе?
- Ты бы пил поменьше воды-то, благородный! Опять размякнешь, а мне неохота тебя, кашеобразного, до койки таскать каждый вечер, – Лазанчик лениво протирал маленькие рюмки, одним глазом поглядывая на часы, свесившие свою усатую голову со стены, - Рано еще напиваться. Четыре только.
- Ну да, что бы ты понимал. У тебя жена и дитёнок. А я? Ну, кому нужен Хлебный Рыцарь? Напьётся – размокает, не пьёт – засыхает, а потом из постели крошки вытряхивать. Кому ж охота? Сквозняков боюсь, опять же, со мной даже в кино сходить – проблема, – грустно протянул Хлебный Рыцарь, перелистывая неверной рукой с оплывшими пальцами грубо скрепленные степлером замусоленные листки. Если заглянуть через рыцарское плечо, можно увидеть чёрные линии, складывающиеся в карандашные портреты принцесс на бумажно-белом фоне. Некоторые оголяют щиколотку, другие – круглую коленку, а особенно бесстыжие – обе. Этот первый, недавно вышедший, номер журнала «Hustler» Лазанчик выменял на чёрном рынке на золотые карманные часы, которые Рыцарь отдал в уплату долга за выпивку и ночлег. Поэтому Рыцарь заявил, что тоже имеет право взглянуть на рисованных вручную принцесс.
- Нет, такая принцесса мне не нужна, – протянул Рыцарь, наливая из графина очередную рюмку и ссутулившись.
- А что так? – спросил нависающий над рыцарским плечом Лазанчик. – Глянь, какие коленки, ножки – ахнешь!
- Жена-то не прознает, а? – устало улыбнулся Рыцарь. – Ну, ты глянь на них, таких только свистни – толпа набежит. Желающие показать ножку… Нет, мне иная нужна…
- Пап, смотри, кого я подобрал! Можно его оставить, можно-можно-давай-оставим-пап-па! – в темноту затхлого зала (проветривать Рыцарь запрещал) вбежал дитёнок в замусоленной футболке с шипастым комком в руках.
- Сколько раз мать тебе говорила: не подбирай всякую дрянь на улицах. Где ты взял бедного кошкоёжика? Это ты ему хвост оторвал? – Лазанчик замахнулся было отвесить затрещину, но, услышав отрицательный ответ, отобрал кошкоёжика, бросив дитёнку острое «исчезни».
- Налей ему тоже, чего он там пьёт, – сказал Рыцарь, подходя к барной стойке и заинтересованно рассматривая съёжившегося зверька, пока Лазанчик молча наливал в миску молока. Молоко пьют все: дитёнки, кошкоёжики, змеи, даже единороги. Это полезно и освежает.
- Без хвоста – обычный ёж… – протянул Лазанчик, ставя миску на стойку рядом со зверьком и задумчиво глядя, как тот лакает. – Глянь, размокает не хуже тебя, благородие. Тут бирка за ухом «БКК №2».
- «БКК»… Зверёк тоже хлебный, слушай! А, может, мне там принцессу слепят, а? Может, сон-то был в руку, а? Может, она тоже полюбит «Мам и Пап»… – Хлебный Рыцарь разнервничался, медленно развернулся и побрёл к выходу, не думая о сквозняке, пытаясь подчинить подгибающиеся расплывающиеся ноги.
Когда дверь, наконец, закрылась, Лазанчик распахнул форточки, сел за рыцарский столик, перелистнул пару страниц забытого журнала и налил себе рюмочку за счёт клиента. Не расплатился, ну, ничего, расплатится, когда вернётся. А Рыцарь медленно шёл навстречу резкой пощёчине или хлебному поцелую.